Рынок "Барахло": Когда искусство превращается в фарс
С каждым годом театральный мир всё чаще обращается к «антисовременному» искусству, с целью выразить всю сложность и многообразие человеческой жизни. Однако, когда этот поиск истинности становится лишь играми с абсурдом, результат часто оказывается далёким от задумки. Это наглядно продемонстрировал спектакль «Барахло», срежиссированный Юрием Квятковским на сцене театра «Практика». Представление стало итогом работы студентов Школы-студии МХАТ с курса Марины Брусникиной и Сергея Щедрина, которые целый год изучали блошиные рынки Москвы. И несмотря на всю амбициозность идеи, спектакль вряд ли стоит считать успешным и по-настоящему глубоким произведением искусства.
Учебная программа, предложенная студентам, ставила перед ними задачу проникнуть в атмосферу московских барахолок, чтобы перенести их яркие, порой безумные образы на сцену. Все те, кто когда-либо гулял по блошиным рынкам столицы, знают: это место живых экспрессионистских картин, где старинные вещи, напоминающие о прошлом, соседствуют с примитивными, но яркими изделиями, символизирующими наше настоящее. Вместо того чтобы просто наблюдать, студенты должны были проникнуться этой атмосферой, понять её духовный подтекст и отразить её на сцене с максимальной искренностью.
Однако результат оказался весьма спорным. Сева, один из студентов, на чьих плечах лежала задача воплотить на сцене образы, созданные их реальными наблюдениями, столкнулся с неожиданной для него реальностью. И хотя многие ожидали, что спектакль принесёт свежий взгляд на жизнь московских барахолок и создаст зрелищную картину мира, оказавшуюся так насыщенной абсурдными персонажами, сюрреалистичными образами и калейдоскопом событий, реальность не оправдала ожиданий. Театр не смог превзойти грани банальной репрезентации, а выстроенная сценография и постановка оказались обременёнными клишированными решениями.
Сам спектакль, на первый взгляд, кажется насыщенным зрелище действительно пыталось быть многослойным и насыщенным разными визуальными и звуковыми приёмами. Однако всё это скорее создаёт видимость глубины, чем настоящую вовлечённость зрителя. Отсутствие чёткого месседжа или глубокой концептуальной основы позволяет судить, что работа студентов это скорее поверхностная попытка изобразить бессмысленную суматоху, чем серьёзный театральный опыт.
Кроме того, сама концепция спектакля, которая основывалась на идее переноса яркой, бурной жизни московских блошиных рынков на сцену, оказалась не только плохо исполненной, но и крайне банальной. «Барахло», по всей видимости, не смогло найти настоящую художественную форму, чтобы передать жизненную и театральную правду. Слишком много акцентов было сделано на внешней эксцентричности и абсурдности, при этом всё это лишь отвлекало от идеи, которую студенты должны были раскрыть. Время, проведённое на этих рынках, не позволило им понять настоящую сущность этого мира, и оно не стало для них настоящей школой. Задача была неверно интерпретирована.
Для кого-то спектакль мог бы стать попыткой новой театральной реальности, однако в действительности он просто напоминал очередной манифест иронии и пустого абсурда. Если же ожидания от постановки были связаны с реальным проникновением в суть того, что происходит на московских барахолках, то результат оставляет желать лучшего. Спектакль «Барахло» в исполнении студентов Школы-студии МХАТ не оправдал ни теоретических, ни художественных ожиданий.
Стоит отметить, что сам Юрий Квятковский, несмотря на очевидную попытку показать нечто новое, не смог отыскать гармонию между театральной концепцией и её реализацией. Его решение поставить спектакль в стиле, который кажется более фрагментарным и непродуманным, чем цельным и глубоким, стало серьёзным ударом по восприятию зрителей.
Итоговый результат, который был представлен в театре «Практика», напомнил скорее эксцентричный хаос, нежели искусство, которому стоит уделить внимание. Спектакль разочаровал не только своей формой, но и своей идеей: если студенты и пытались найти в барахолках что-то глубоко философское, то, видимо, оказались разочарованы пустотой и поверхностностью всего происходящего. Могли ли они учесть важнейшие аспекты театральной работы? Судя по всему, нет.
